A Nightmare on Elm Street

"Кошмар на улице Вязов" (A Nightmare on Elm Street) является одним из самых популярных фильмов Уэса Крэйвена, теперь уже культового автора многих хорроров. Фильм вышел в эпоху расцвета жанра, причем стал одним из самых известных его образцов в мире. Кино можно воспринимать и как слэшер, и как мистический триллер, однако в ленте, между прочим, масса фрейдистских символов, поэтому картину можно трактовать как психологическую драму о взрослении ребенка. Сам Уэс Крэйвен до режиссуры изучал психологию в университете, поэтому он прекрасно разбирается в психоанализе. К тому же, если верить создателю "Крика", имя Фредди он взял у парня, издевавшегося над ним в школе. Поэтому, как часто это бывает, искусство становится сублимацией собственных страхов и травм с детства. Крэйвен проводит сеанс психоанализа для самого себя, а заодно и для миллионов других людей.

Сама структура ленты крайне любопытна: нарратив путешествует из сна в явь, из реальности обратно в мир грез, из сна в другой сон и так далее. Учеников школы в Спрингвуде (двух мальчиков и двух девочек) начинает преследовать некто в шляпе и с лезвиями вместо рук. Тот факт, что один и тот же кошмар снится нескольким детям, можно трактовать как выход бессознательного наружу. Один ребенок, без помощи взрослых, не в состоянии справиться со своими страхами, ибо он ощущает реальность своих сновидений. Для постороннего субъекта кошмары ребенка кажутся игрой воображения и тайником души, а для потенциального пациента дедушки Зигмунда они мутируют в нечто осязаемое (шляпа из сна), замещая собой, наоборот, повседневную жизнь.

Фрейдизм в классическом своем виде трактовал любое явление в жизни человека через призму сексуальности. Глобальный пансексуализм, позднее уменьшивший свое влияние в неофрейдизме, все равно остается движущей силой психоанализа. Несмотря на то, что многие философы и ученые (включая Карла Поппера), отказывали психоанализу в статусе науки (обвиняя учение в нефальсифицируемости теории), он повлиял на глобальные течения в культуре и философии и, безусловно, кинематографе. В "Кошмаре на улице Вязов" немало эротических символов, даже если исключить трактовку кинжалов на перчатке как классических фаллосов. Школьники в самом начале ленты собираются вместе: у них повыщенная сексуальность, присутствует влечение друг к другу (одна парочка занимается сексом, а Глен завистливо слушает их стоны).

Уэс Крэйвен выхватывает очевидные стремления детей в их возрасте (генитальная стадия), намеренно делая на этом акцент сразу. Также в фильме есть другая характерная сцена: Нэнси лежит в ванной, а таинственная рука появляется аккурат между ее ног. В моменте убийства Глена он проваливается прямо в кровати в странную воронку, напоминающую влагалище (в этом есть и черная ирония над мальчиком, у которого при жизни главное влечение так и осталось неудовлетворенным). Ну а литры крови по всему дому, хотя и должны пугать зрителя, между тем, намекают на подростковое созревание этой компании.

Концовка ленты, пожалуй, очень неоднозначна. Простые зрители среагировали лишь на фактор возвращения Крюгера: он вернулся и забрал их. Формально это так, однако стоит поразмыслить, чем все-таки можно считать финал этой ленты. В сюжете важную роль играет персонаж матери Нэнси, латентной алкоголички, которая не сразу, но потом все-таки рассказывает дочери о собственных кошмарах. Оставим в стороне мифического маньяка-убийцу, важно другое: несмотря на свой солидный возраст, детские страхи так и не отпустили ее. К тому же она боится и за свою дочь, предчувствуя для Нэнси такой же тернистый жизненный путь. В этом ракурсе Крэйвен занимает твердую психоаналитическую позицию: мы являемся порождением Оно, наших комплексов и травм.

В каком-то смысле Крюгер как символ ужаса живет в каждом из нас, поэтому он может прийти за вами, а может и нет. Дело зависит от того, сможете ли вы жить со своими кошмарами или вы начнете сублимировать боязнь своего либидо, начав пить (как мать Нэнси) или принимать стимуляторы, чтобы не заснуть (как сама Нэнси). Неслучайно, конечно же, в ленте дочь является порождением своей матери: женское начало как вечный цикл этого мира создает невидимый, но замкнутый круг. Хотя любой хоррор так или иначе спекулирует на различных страхах людей, будь то боязнь невидимой глади океана ("Челюсти"), призраков ("Другие") или немотивированного насилия ("Техасская резня бензопилой"), "Кошмар на улице Вязов" является одним из лучших пособий по экранизации бессознательного, создавая на экране жуткий, сюрреальный мир.